За нашу Советскую Родину!

Пролетарии всех стран, соединяйтесь !

ЦК ВКПБ
ВСЕСОЮЗНАЯ
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ БОЛЬШЕВИКОВ

Северо-Кавказское Бюро ЦК ВКПБ

25 сентября 1949 г. – Сообщение ТАСС об испытании в СССР атомной бомбы.

 

2020 год – 150-летие со дня рождения Владимира Ильича Ленина

75-летие Победы советского народа над фашистской Германией

 

Красный террор


Админ 01 Марта 2013, 12:08:00
Основная статья
...Родная земля!
Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал?

Русские крестьяне бедствовали и голодали не только в XIX, но в начале XX в. Всё это как-то не вяжется с утверждениями "демократических" публицистов, что Россия в старое время кормила Европу. При этом молчаливо подразумевалось, что если она кормила всю Европу, то уж сама-то, конечно, ела "от пуза". Насчет кормления всей Европы сказано, разумеется, для красного словца. Хлеб вывозился Россией только в некоторые европейские страны, да и в потреблении последних он нигде не составлял слишком большой доли. Правда лишь то, что хлеб Россия действительно вывозила. Но не за счет его избытка в стране. Просто стране больше нечего было вывозить. А оплачивать импорт было надо. И этот экспорт хлеба производился за счет голодания крестьян. Его так экономисты тогда и называли: "голодный экспорт". Девизом царских министров было: "недоедим, а вывезем". Но недоедали, конечно, не министры.
О бедственном положении русских крестьян писали, разумеется, не только поэты. Из огромного числа работ, посвященных положению в русской дореволюционной деревне, назову лишь одну. Эта книга А.И. Шингарева, который не был ни большевиком, ни даже эсером, а либералом, противником революции. Называется она "Вымирающая деревня" (1901; 1907) и посвящена двум деревням Воронежской губернии, где автор несколько лет работал врачом.
"Мне хотелось бы, - писал А.И. Шингарев, - хотя бы фактическим материалом, голосом сухих и мертвых цифр, напомнить о живых и страдающих людях, очертить, в какие невыносимые условия существования поставлены эти люди у себя дома, в своей убогой хате, со своей удручающей темнотой, показать, как гнетуща эта мертвящая действительность их родного села." И описанные им деревни, как признавали все критики, были типичными для Центральной России. "Под покровом долго висевшего на Руси непроницаемого канцелярско-бюрократического "благополучия", - писал автор, - существовали и существуют в империи тысячи им подобным Нееловых, Гореловок, Неурожаек, Голодовок и прочих селений и деревень. Они, очевидно, будут и дальше продолжать свое существование до полного разорения и вымирания." Основной вывод Шингарева: нужно крестьянам дать землю, иначе в ближайшие десятилетия они физически вымрут. Но его призыв к власть имущим остался без ответа. А русские крестьяне вымирать почему-то не захотели. Отсюда и разгромы помещичьих имений и революция.
Не лучше было в царской России и положение рабочих. На любой протест власти отвечали нагайкой и пулей. Достаточно вспомнить печально знаменитое "Кровавое воскресенье" 9 января 1905 г., когда было убито более тысячи и ранено несколько тысяч рабочих и членов их семей, включая множество детей. Николай II выразил благодарность убийцам. Об этом нужно было бы помнить тем, кто сейчас проливает слезы над печальной участью главного палача и собирается устроить ему торжественные похороны. А в те времена даже люди, которых никак не причислишь к числу революционеров, были настроены иначе. Вот что писал тогда поэт Константин Бальмонт:

Но будет, - час расплаты ждёт.
Кто начал царствовать - Ходынкой,
Тот кончит - встав на эшафот.

И это понимали не только сторонники революции, но и наиболее умные и дальновидные защитники существовавшего строя. Бывший министр внутренних дел России П.Н. Дурново в докладной записке царю в феврале 1914 г. писал, что революция в России не ограничится требованием политических перемен: утверждения демократии, ликвидации сословной неравноправности. Она с неизбежностью вторгнется в отношения собственности: крестьяне потребуют помещичью землю, а рабочие - фабрики и заводы. Вначале будет свергнуто самодержавие, а затем отстранены от власти "оппозиционно-интеллигентские партии", которые попытаются сдержать революционный поток. Толчком к революции послужат неудачи в войне с Германией. Всё так и произошло. Единственно, что не предвидел царский министр - появление партии, способной возглавить и организовать бушующие народные массы. Он считал, что результатом революции будет воцарение в России "беспросветной анархии"[1]. Сколько слез было пролито буржуафилами по поводу разгона Учредительного собрания, каким негодованием они пылали против большевиков, поправших демократию. И самое поразительное, что эти же люди с восторгом приветствовали разгон Б.Н. Ельциным российского парламента и расстрел Верховного Совета РСФСР. Никакого нарушения демократии они тут не узрели. Как сообщала печать, самое активное участие в организации расстрела парламента принял Д. Волкогонов, что, конечно же, не помешало ему в книге заклеймить большевиков как антидемократов. А ведь они только разогнали Учредительное собрание. Расстреляли его другие. Белые генералы.
Большевики не передали власть Учредительному собранию, где преобладала коалиция правых эсеров и меньшевиков, без конца твердивших о демократии. Причин было несколько. И одна из них состояла в том, что правые эсеры и меньшевики не удержали бы власть. Она перешла бы к генералам, и большевикам пришлось бы ее снова отвоёвывать, причём в гораздо худших условиях. И это не досужие предположения. Как известно, эсерами и меньшевиками после захвата Самары белочехами было создано правительство, именовавшее себя Комитетом членов Учредительного собрания (Комуч). Его власть распространялась на довольно большую территорию. Пообещав демократию, это правительство вскоре установило режим самой настоящей диктатуры. В последующем Комуч вместе с рядом других белых правительств (сибирским, уральским и т.п.) принял участие в Уфимском совещании, на котором был образован Съезд членов Учредительного собрания и "Временное Всероссийское правительство" ("Уфимская директория"), при котором существовал Совет министров. В ночь на 18 ноября 1918 г. военный министр - адмирал А.В. Колчак, которого современная буржуафильская печать славит как настоящего демократа, совершил государственный переворот и провозгласил себя "верховным правителем" России. Съезд членов Учредительного собрания был разогнан. Всех их было приказано арестовать. Попавшие в руки колчаковцев члены Учредительного собрания были в одну из тёмных ноябрьский ночей расстреляны или заколоты штыками на берегу Иртыша. Вот такой была демократия по-колчаковски.
Сколько негодующих слов было сказано в адрес Ленина и большевиков за то, что ими были запрещены буржуазные партии, закрыты буржуазные газеты и введена цензура. И опять-таки это говорилось людьми, которые не только одобрили запрет оппозиционных партий, закрытие неугодных органов печати и введение цензуры в октябре 1993 г., но требовали массовых репрессий и вообще введения в России полного единомыслия, но, конечно, самого "демократического". Теперь обратимся к эпохе гражданской войны и спросим: могли ли большевики легально действовать на территориях, находившихся под властью Колчака, Деникина и т.п., выходили ли там их газеты? Любой "демократ", клеймящий большевиков за антидемократизм, скажет: да как же могли эти правители позволить свободно действовать своим заклятым врагам. Верно, не могли. А с чего же тогда большевики были обязаны предоставить свободу действий своим противникам, которые вели с ними борьбу на уничтожение? Добавим кстати, что хотя на всех "белых" территориях выходили исключительно лишь антибольшевистские газеты, вся печать, тем не менее, находилась там под жесточайшим цензурным контролем. Любимая тема "демократической " печати - продразвёрстка. О том, как большевики, возглавляемые Лениным, "грабили" крестьян, написаны вороха бумаг. И ни слова о том, что продразвёрстка была введена еще при царском режиме и практиковалась Временным правительством. При большевиках она действительно приняла более острые формы. Но к тому времени в России бушевала гражданская война. Нужно было кормить армию и города. В условиях полного обесценения денег хлеб можно было взять только силой. Точно также действовали и белые генералы. Почему крестьяне Сибири, которым никак не грозило возвращение помещиков, поднялись против Колчака? Потому что у них отбирали зерно и скот. Отличие между красными и белыми состояло в данном отношении лишь в том, что первые использовали продовольствия для снабжения не только армии, но голодающих городских рабочих и их семей. Вот что писал, например, командующий американскими интервенционными войсками в Сибири генерал У. Грэвс: "В Восточной Сибири совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как это обычно думали. Я не ошибусь, если скажу, что в Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось 100 чел. убитых антибольшевистскими элементами."[2] Рассказал генерал, в частности, и о зверской расправе колчаковцев в ноябре 1918 г. в Омске с членами Учредительного собрания[3]. Массовый террор начали не красные, а белые. Во время октябрьских боев в Москве юнкера, обманным путём проникшие в Кремль, захватили находившихся там солдат 56-го запасного полка. Им было приказано выстроиться якобы для проверки у памятника Александру II, а затем по безоружным людям внезапно был открыт пулеметный и ружейный огонь. Было убито около 300 человек. Это произошло 28 октября 1917 г. На следующий день в Петрограде красногвардейцами и революционными солдатами был подавлен мятеж юнкеров. Все захваченные в плен рядовые участники путча в последующем были отпущены на свободу. Я уже говорил о лозунге Корнилова: вешать! Когда он бежал из заключения и возглавил Добровольческую армию, то дополнил его приказом: пленных не брать![4] И не брали. Добивали даже раненых в госпиталях. Таким образом, красный террор возник как ответ на белый. Урок, данный Красновым, пусть не сразу, но был усвоен: врагов на свободу отпускать нельзя.
Чтобы не быть обвинённым в пристрастности, я в дальнейшем буду использовать свидетельства только из стана белых. Был такой русский литератор - Г.Я. Виллем. После революции он бежал за границу, а затем вернулся, чтобы бороться с большевиками. После поражения деникинщины снова оказался в эмиграции, где написал воспоминания о том, что видел своими глазами в деникинском царстве. И вот первое, что он услышал, прибыв в Новороссийск:
"Прогнали красных - и сколько же их положили, страсть господня! - и стали свои порядки наводить. Освобождение началось. Сначала матросов постращали выгнали их за мол, заставили канаву для себя выкопать, а потом подведут к краю и из револьверов поодиночке. А потом сейчас в канаву. Так верите ли, как раки они в этой канаве шевелились, пока не засыпали. Да и потом на этом месте вся земля шевелилась: потому не добивали, чтобы другим неповадно было"[5].

C мемуарами Г.Я. Виллема вполне согласуются воспоминания другого поборника белого дела - З.Ю. Арбатова, жившего во времена деникинщины в Екатеринославе:

"... Контрразведка развивала свою деятельность до безграничного, дикого произвола; тюрьмы были переполнены арестованными, а осевшие в городе казаки продолжали грабёж... Государственная же стража часто выезжала в ближайшие сёла, вылавливала дезертиров и не являвшихся на объявленную добровольцами мобилизацию. Как-то вернулся из уезда начальник уезда полковник Степанов и, рассказывая журналистам о своей работе в уезде, отрывисто бросил "Шестерых повесил..." Результаты быстро и катастрофически дали себя почувствовать. Негодование крестьян росло с неописуемой быстротой...

...В городе контрразведка ввела кошмарную систему "выведения в расход" тех лиц, которые почему-либо ей не нравились, но против которых совершенно не было никакого обвинительного материала. Эти люди исчезали и, когда их трупы попадали к родственникам или иным близким лицам, контрразведка, за которой числился убитый, давала стереотипный ответ : "Убит при попытке к бегству"...

Жаловаться было некому. Губернатор Щетинин вместе с начальником уезда Степановым, забрав из города всю Государственную стражу, поехал на охоту за живыми людьми в леса Павлоградского уезда ... губернатор со стражей сгонял на опушку леса сотни крестьян, бежавших от мобилизации, и косил их пулеметным огнём."[6]

Адвокаты белогвардейцев, пытаясь их оправдать, нередко говорят: белый террор - это просто эксцессы отдельных лиц, обиженных большевиками, а красный - целенаправленная политика большевиков вообще, Ленина в первую очередь. Это - ложь. Выше уже были приведены факты, свидетельствующие, что белый террор свести к эксцессам отдельных участников белого движения невозможно. Но если нужны дополнительные данные, то пожалуйста. "Рабочих арестовывать запрещаю, а приказываю расстреливать или вешать" - приказ коменданта Макеевского района (Сибирь).[7] Мелковат масштаб, скажете. Тогда приказ Колчака: "Гражданская война по необходимости должна быть беспощадной. Командирам я приказываю расстреливать всех захваченных коммунистов. Сейчас мы делаем ставку на штык"[8]. И эти указания Колчака его подручные с рвением конкретизировали. Вот фрагменты из приказа губернатора Енисейской и части Иркутской губерний генерал-лейтенанта С.Н. Розанова:

"Начальникам военных отрядов, действующих в районе восстания:

1.При занятии селений, захваченных ранее разбойниками, требовать выдачи их главарей и вожаков; если этого не произойдёт, а достоверные сведения о наличности таковых имеются, - расстреливать десятого.

2. Селения, население которых встретит правительственные войска с оружием, сжигать; взрослое мужское население расстреливать поголовно; имущество, лошадей, повозки, хлеб и так далее отбирать в пользу казны."

6. Среди населения брать заложников, в случае действия односельчан, направленного против правительственных войск, заложников расстреливать беспощадно"[9].

И подобного рода документы можно приводить без конца. Точно такие же приказы отдавали и другие колчаковские генералы, например, Сахаров и Майковский[10]. Ограничимся в заключение лишь отрывком из записок генерал-лейтенанта Е.И. Достовалова - сподвижника Корнилова, Деникина и Врангеля. Написаны они были в эмиграции. "Ответ на вопрос, за что фактически умирали русские офицеры в рядах Добровольческой армии, даёт деникинский юг, и в особенности врангелевский Крым. "Образцовая ферма", "прообраз будущей России", с его кошмарным воровством и взяточничеством и расстрелами, пытками и тюрьмами, с его убогим крестьянским и рабочим законодательством, с его выжившими из ума губернаторами, воинствующими попами, контрразведкой, публичными казнями женщин и подростков, грабежами и насилием и нескрываемым, рвущимся наружу, несмотря на массовые казни и переполненные тюрьмы, негодованием распинаемого народа".[11] О том, что ждало Россию в случае победы белых, красноречиво свидетельствует закон, который был принят 24 ноября 1919 г. Особым совещанием при главнокомандующем вооруженными силами на юге России, т.е. при Деникине. В нём была определена внутренняя политика правительства после ожидавшейся белыми победы в гражданской войне. Согласно этому закону все, кто был виновен в подготовке захвата власти Советами, кто осуществлял задачи этой власти либо содействовал осуществлению этих задач, а также те, кто участвовал "в сообществе, именующемся партией коммунистов (большевиков), или ином обществе, установившем власть Советов раб., сол. и кр. депутатов", подвергаются "лишению всех прав состояния и смертной казни". Таким образом, смертная казнь угрожала не только всем членам компартии, которых насчитывалось более 300 тысяч человек, но и всем рабочим, которые участвовали в национализации фабрик и заводов или содействовали ей, входили в состав профсоюзных организаций и т.п. всем крестьянам, которые участвовали в разделе помещичьих земель и их обработке, всем, кто служил в советских организациях, воевал в составе Красной армии и т.п., т.е. большинству населения Советской России. Пять членов Особого совещания выступили против казни за один только факт членства в коммунистической партии. Выразивший их мнение Трубецкой не возражал против казни без суда и следствия коммунистов во время, которое непосредственно следует "за боевыми действиями". Но принимать такой закон об использовании таких мер в мирное время он считал политически недальновидным Этот закон, подчеркнул Трубецкой, с неизбежностью станет актом "не столько правосудия, сколько террора". Несмотря на все эти возражения, Особое совещание большинством голосов приняло закон, а А.И. Деникин, который в нашей "демократической" прессе изображается как истинный демократ и защитник народа, утвердил его[12].
Таким образом, в случае победы белых России угрожало установление на многие десятилетия военно-фашистского режима, беспощадный террор против народа и его полное бесправие. Другое неизбежное следствие победы белых - превращение страны в полуколонию развитых стран. Ведь, как бы ни рекламировали белые генералы свой патриотизм, но ведь воевали-то они против красных в союзе с интервентами: англичанами, французами, американцами, немцами, японцами, чехословаками, итальянцами и т.д., получали от них огромную помощь, а кое-где, например, на Севере и в Приморье держались исключительно на иноземных штыках. И помогали им иностранные державы далеко не бескорыстно: белые правительства обещали передать под их контроль целые области страны. И в случае победы пришлось бы платить по счету. Со стороны красных война была не только классовой, но и отечественной. Они боролись за независимость своей родины и против её расчленения.
Юрий Семёнов

Расстрелы в Крыму в 1920-21 гг.

Л.М.Абраменко является гневным разоблачителем преступлений кровавого советского строя. но он то ли сдуру, то ли по глупости публикует свою биографию в конце книги: после гибели родителей в 1942 г. он попадает в детдом, "работая фрезеровщиком в тех стадных условиях проживания и непрерывной работы на предприятиях" закончил сначала вечернюю школу, а затем юрфак Киевского университета, работал 30 лет в органах прокуратуры, занимал ответственные должности. Вот такой боец за правду. Абраменко не остался подыхать на улицах страны военного времени - страна его спасла, дала профессию, высшее образование. Абраменко 30 лет работал в органах - занимался именно тем делом, которое сегодня клеймит позором. А заодно и вторую мать - свою Родину, свою страну (быть гражданином которой он давно перестал). Теперь у Абраменко новая Родина - Украина, которую он при случае тоже предаст. Далее Абраменко усердно рылся во всех архивах Украины с целью доказать преступления кровавых чекистов и нарыл все расстрельные дела по 1920-1921 гг. Правдолюбивый Абраменко переписал в свою книгу фамилии всех расстрелянных. Оказалась сумасшедшая цифра, которая приводит в ужас. После прочтения литературы последнего времени о гражданской войне, мы готовы к сотням тысяч, но не к этой цифре. Например: "Проблема последствий красного террора [в Крыму] также нуждается в специальном рассмотрении. Точное число погибших до сего дня не установлено. Исследователи предлагают различные цифры - от 20 тыс. до 150 тыс. человек. " (Ишин А.В. "КРАСНЫЙ ТЕРРОР В КРЫМУ В 1920- 1921 ГОДАХ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ")
Итак, цифры: Расстрелы по городам Крыма: Джанкой - 253, Симферополь - 2066, Керчь - 624, Феодосия - 550, Ялта - 822, Севастополь - 57, Евпатория - 154, Бахчисарай - 24 ИТОГО расстреляно - 4550 и направлено в концлагерь - 148 Вся белобандитская шушера к 1920 году собралась в Крыму: недобитые офицеры со всех разгромленных по всей России фронтов; жирные помещики и фабриканты, спасающие награбленное имущество; жулики и мошенники; проститутки и сутенеры; контрабандисты и торговцы кокаином; да и просто любители наживы. Врангель по отношению к рабочим организациям проводил политику репрессий, жестоко расправлялся с коммунистами и сочувствующими им. В первые месяцы 1920 года по приказанию генерала Слащева военно-полевые суды весьма активно приговаривали к расстрелу всех ему подозрительных лиц (порой их расстреливали без всяких приговоров). Генерал Кутепов также усердно предавал военно-полевым судам подозреваемых в тяжелых преступлениях лиц в Симферополе. Тела казненных в назидание вешали на фонарных столбах города. (Кстати, Слащева называли "вешатель". Его замечательно описал М. Булгаков под именем генерала Хлудова), но цифра, которую дают антисоветчики: после отфильтровки и проверки было подвергнуто наказанию 4698 человек из всех тех отморозков со всей России, спрятавшихся в Крыму.

P.S. Абраменко дурак. И дурак трудолюбивый. И это хорошо. Почему? Один пример из его книги, - пример Киборта И.С.


Абраменко глуп. Он, как и все нынешние буржуи думает, что год кончины - 1937 автоматически является датой репрессии. Поэтому он так и пишет "Репрессирован в 1937 г." Не будем рыться в энциклопедиях, не будем трясти цитатами, а просто приведем фото с ялтинского кладбища, где находится могила Юзефа Станиславовича Киборта (Кибортаса) — первого директора санатория «Ливадия». Среди его наград — нагрудный знак «Почётный чекист» (получил лично из рук Ф.Э.Дзержинского), именной маузер с надписью «Стойкому защитнику пролетарской революции. От имени Реввоенсовета СССР», грамоты, боевой конь.


Ссылки:
[1] Дурново П.Н. Записка // Красная новь. 1922 №6(22).
[2] Грэвс У. Американская авантюра в Сибири (1918-1920). М., 1932, с. 80.
[3] Там же, с. 175-176.
[4] Пауль С.М. С Корниловым. // Белое дело. Т.3, Берлин, 1927, с. 67.
[5] Виллиам. Г. Побеждённые. // Архив русской революции. Т. 7-8, М., 1991, с. 208.
[6] Арбатов З.Ю. Екатеринослав 1917-22 гг. // Архив русской революции. Т. 1-2, М., 1991, с. 94-96.
[7] Государственный переворот адмирала Колчака в Омске 18 ноября 1918 г. Париж, 1919, с. 152-153.
[8] Dotsenko P. The struggle for Democracy. Eyewithness Account of Contemporary. Stanford, 1983. P. 109.
[9] Болдырев В.Г. Директория, Колчак, интервенты: Воспоминания. Новониколаевск, 1925. С. 543-544.
[10] См.: Партия в период иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918-1920). Документы и материалы. М., 1962. С. 357; "Родина", 1990, № 10, с. 61.
[11] Достовалов Е.И. Добровольческая тактика заслонила военное искусство. // Источник. Документы русской истории. 1994. №3. С.48.
[12] Трукан Г.А. Путь к тоталитаризму. 1917-1929 гг. М., 1994. С. 104.


http://bolshoyforum.org/forum/index.php?page=583


Вы здесь: Главная Информация 2013 год Красный террор