Материал опубликован в журнале «Арсенал Отечества» № 6 (80) за 2025 г.

Григорий Никоноров, Игорь Родионов

День ото дня и год от года
Он все понятней, тот вопрос —
Почем предатели народа,
Каков на них сегодня спрос?..
Владимир Фирсов

Тема предательства была актуальна во все времена и для всех народов. Иуда, ставший символом предательства, находился в среди учеников самого Христа. История всех стран изобилует не только примерами героизма, вплоть до самопожертвования, но и примерами человеческого падения, когда кто‑то пытался решить свои проблемы за счет остальных. Особенную актуальность она приобретала в период вой­н и социальных потрясений, коими история была богата во все времена. Значит ли это, что после Победы, почитания и награждения героев, презрения и наказания предателей нужно о них забывать до следующей вой­ны? Думается, что нет. Во время «мирной передышки» нужно помнить не только о героях, но и о предателях, так как вой­ны не бывает ни без первых, ни без вторых по причине того, что если предателей станет слишком много, то и победы может не быть.
Откуда берутся предатели — вопрос риторический. Наша задача попытаться осмыслить условия, в которых формируются эти люди. Каковы ценностные установки у тех, кто в нынешнее время не может укрыться болтовней о «засилии идеологии», «тоталитарном или авторитарном режиме», «правах человека» и т. д.? За счет чего жили «патентованные» (Хельсинская группа) или «не патентованные» (сочувствующая интеллигенция, не получавшая денежные средства за борьбу с собственной страной в виде Нобелевских премий и других выплат) критики существующей политической власти (не важно, какой)? Почему на четвертый год вой­ны споры о предательстве проникли так глубоко в наше общество и предательство воспринимается в определенной его части как разумный выбор в трудной ситуации?
Представляется, что корни предательства как такового уходят, с одной стороны, в идеологию индивидуализма (своя рубаха ближе к телу), с другой —в веру в свою безнаказанность. Духовная (религиозная) составляющая этого явления более глубокая и видимым образом, как правило, проявляется в отказе от веры (при возникновении соответствующих условий), с другой стороны, имеет накопительный эффект по мере нарушения заповедей, что, в конце концов, приводит к приоритету «шкурного» интереса над долгом.
Культ героизма основан на патриотизме и следовании долгу. Попытка дискредитации этих составляющих в угоду меняющимся политическим приоритетам неизбежно приводит к пересмотру содержания понятий и умалению ценностей, которые они символизируют.

Тяжелейшая «демократическая контузия» массового сознания, полученная социумом в годы «перестройки», составной частью которой была беспрецедентная информационно-­психологическая вой­на против своего народа и его ценностной основы, привела к тому, что патриотизм и долг стали абстрактными понятиями для значительной части населения страны (а для «либералов на должностях» — ругательными). Подверглось осмеянию все, что было связано в отечественной истории с защитой интересов государства (особенно в условиях противостояния с объединенным «демократическим» Западом). Наибольшей фальсификации подвергся советский период государственности (в котором историческая Россия в форме Советского Союза достигла апогея своего могущества). Современному поколению, а также людям, обучавшимся в советской школе, которые были воспитаны на примерах пионеров-­героев, погибших в бою с захватчиками (Леня Голиков, Марат Казей, Нина Портнова, Валя Котик, Гуля Королева и т. д.), комсомольцев-­молодогвардейцев, бесчисленных героев Великой Отечественной вой­ны, героев-­афганцев, пытались объяснять, что все, за что сражались и погибали «герои былых времен», было напрасно. Россиян стали убеждать (в том числе бывшие главные идеологи в лице А. Яковлева или внуки героев в лице Е. Гайдара), что единственной целью в жизни являются деньги (или другие материальные ценности), а материальный успех — это мерило всего и пропуск к «красивой жизни» (в полном соответствии с протестантским подходом).
Занятые борьбой за выживание выпускники советской школы в «лихие девяностые» оказались не в состоянии повлиять на собственных детей (и внуков), которым уже по написанным «демократическим» учебникам втолковывали, что Александр Невский, Иван Грозный, Петр Первый, Сталин — это диктаторы, а достижения страны в период их руководства государством не более чем результат насилия (единственные «правильные» руководители — М. Горбачев и Б. Ельцин). Что все, кто мог, эмигрировал в «демократические страны», а в России во все времена оставалось безгласное «рабское» население. Одновременно подрастающие дети (внуки) бывших членов партии, комсомольцев и пионеров советского периода оказались в условиях жесточайшей конкуренции и криминала, в коих они должны были или сгинуть, или принять новые правила игры. Эти правила подразумевали меньше говорить о долге и патриотизме и больше зарабатывать (особо не задумываясь над способами заработка). По мере отхода страны от края пропасти (в начале двухтысячных годов) ценностные ориентиры основной части населения страны не изменились (были герои и геройские поступки, но мы говорим о заданной тенденции).
Живущие в условиях «первоначального накопления капитала» новые поколения россиян продолжали следовать парадигме «материальное первично, а духовное вторично». Они работали на нескольких работах (чтобы отдать несколько кредитов) или стремились получить определенные должности (чтобы иметь возможность не жить на одну зарплату), смотря по телевизору фильмы про «сволочей» и «штрафбат» (а кто в здравом уме пойдет защищать Родину бесплатно?). Одновременно в общественном сознании сформировалась парадигма, что есть столица (Северная столица), а есть остальная Россия, и ничего с этим не сделаешь. Следовательно, если хочешь «подняться», нужно ехать туда (за более высоким уровнем жизни). Так постепенно формировалось мнение о «двух Россиях» — «правильной» (где можно заработать) и «неправильной» (где всю оставшуюся жизнь нужно бороться за существование).
Начавшаяся системная конфронтация (очередная) с объединенным Западом привела к необходимости возвращения к подзабытым цивилизационным ценностям в виде понятий об Отечестве, долге и патриотизме. Это происходило на фоне бесконечных арестов министров, замминистров, губернаторов и чиновников ранга поменьше (в том числе, носящих погоны) и странной тенденции попустительства в виде возможности выехать из страны и вывезти ворованные капиталы. Показательно наказанные, как правило, без лишнего шума выходили по условно-­досрочному освобождению и имели возможность осваивать ворованное (так как по странному стечению обстоятельств оно не подлежало конфискации).
Масштабная коррупция, поразившая органы государственного управления (в том числе и Министерство обороны), еще более убедила россиян в системе двой­ных стандартов среди власть предержащих, которые говорили о патриотизме и долге одновременно, обучая детей за границей, выводя туда нажитые капиталы (создавая там материальную базу для последующего выезда).
С началом СВО стало окончательно понятно, что основной части россиян бежать некуда и незачем. Следовательно, нужно защищать Отечество, а это без следования чувству долга и патриотизма по определению невозможно. Значительное количество уклоняющихся от мобилизации (при ее объявлении) было первым тревожным звонком для властей в плане того, что патриотическое воспитание не должно носить характер акций и шоу. К нему должен быть проявлен системный подход (в том числе, как один из элементов системы — борьба с коррупцией и равная ответственность перед законом за совершение правонарушений). Стало понятно, что необходимо коренное изменение преподавания исторических дисциплин (история — это политика, опрокинутая в прошлое), в плане прекращения отрицания достижений всех периодов российской государственности, а особенно советского периода, тем более вклада исторической России (в форме СССР) в победу над объединенной Европой (победу над фашизмом). На четвертый год вой­ны пришло понимание того, что у нас нет «правильных» и «неправильных» периодов государственности и на всех отрезках истории руководители государства (за редким исключением) проводили внутреннюю и внешнюю политику, направленную на достижение национальных интересов (необходимо брать в этом пример с Европы или Азии, где не позволяют никому комментировать собственную историю и давать ей оценки). Пришла пора предательство называть предательством и в школе, и в студенческих аудиториях вузов, и в СМИ. Все, кто начинает демонстрировать «особые подходы» в оценке личностей, сотрудничавших в годы вой­н или в межвоенный период с враждебными государствами, должны подвергаться общественной обструкции. Военно-­политическому руководству государства необходимо продемонстрировать на собственном примере приверженность тому, к чему оно призывает с трибун различного уровня (оба сына Сталина были на фронте, так же, как и сыновья членов Советского правительства). Все преступления, связанные с хищением государственной собственности во время продолжительного вооруженного конфликта, а тем более вывод средств за рубеж должны быть приравнены к военным преступлениям и наказываться по законам военного времени. В военный период нельзя допускать ситуацию, когда одна часть страны (самая неимущая) воюет на фронте, собирает деньги на СВО и плетет маскировочные сети, а другая часть (самая обеспеченная) продолжает демонстративно купаться в роскоши (это напоминает ситуацию во время Первой мировой вой­ны). Это питательная среда для предательства, так как в военное время страна должна быть единой, иначе «низы» берут пример с «верхов» (а «верхи» продолжают «делать бизнес», поэтому и предательство начинает восприниматься как форма «бизнеса»).
Анализ открытых данных показывает, что «идейных предателей» не так много. Самостоятельно (в инициативном порядке) предложивших свои услуги противнику на основе убежденного разделения его мировоззренческих ценностей — мизер. Их можно отнести к первой категории (убежденные предатели, для которых деньги — не главное). Они во все времена относились к самым опасным противникам, и повлиять на них было практически невозможно (идею может победить только идея). К их числу можно отнести современных упоротых националистов и сторонников нацистской идеологии (пример ее разновидности — украинский национализм).
Вторая категория — предатели по ситуации («своя рубашка ближе к телу»). Это те, кто до определенного момента был на одной стороне, а когда попал в ситуацию, сделал противоположный выбор («переобулся в воздухе»). А если после «переобувания» еще и замарался (в крови своих или в медийном пространстве), то обратной дороги для таких «перевертышей», как правило, уже нет. Характерный образец — генерал Власов (как символ предательства периода Великой Отечественной вой­ны) и его антипод, генерал Карбышев («…Мои убеждения не выпадают как зубы от лагерного рациона, поэтому я Родиной не торгую…»).
Третья категория (самая большая) — предатели, имеющие материальный интерес (деньги). Они делятся на:

• вынужденных предателей («меня развели на кредит, поэтому я должен был поджечь банкомат (релейный шкаф, военкомат и т. д.), чтобы мне вернули деньги…»);
• инициативных предателей за вознаграждение (подростки или взрослые люди, инициативно выходящие на вражеские ресурсы и предлагающие за деньги совершить диверсию или передавать интересующие данные);
• действующие военнослужащие, которые за денежное вознаграждение готовы совершить предательство (в том числе убить своих товарищей или угнать боевую технику, или и то и другое вместе).

Четвертая категория, в основе предательства которой лежат деньги и надежда на возвращение во власть:

• медийные личности (дикторы радио и телевидения, актеры, артисты, певцы, журналисты, спортсмены и т. д.), скопившие определенные активы, вывезшие их за границу и поставленные перед выбором: либо Родина, либо деньги;
• бывшие государственные и политические деятели (члены правительства, депутаты, политики), выведшие полученные (как правило, с помощью криминальных схем) активы за рубеж и также поставленные перед выбором: либо Родина, либо деньги с надеждой вернуться к управлению территорией и ресурсами с чужого ведома);
• действующие фигуранты в системе государственного и военного управления, которые влияют на принятие решений и которые уже предали (но пока не раскрыты) либо потенциально готовы предать (чтобы повернуть ситуацию ко времени до начала СВО).

Последние — это самая опасная категория предателей, так как они ждут изменения политической ситуации (значительная часть из них либо имеет активы за рубежом, либо «замазаны» в коррупционных схемах и боятся в дальнейшем потерять «нажитое непосильным трудом»).
Таким образом, самая большая категория предателей (реальных и потенциальных) — это последователи Иуды, для которых ценность имеют только «тридцать сребренников».

Вызывает особую тревогу та категория предательства, в которую попала молодежь. А это потенциальные призывники и мобилизационный резерв, так сказать, арсенал Отечества. Определенная часть молодых людей, воспитанных на парадигме «деньги решают все», с легкостью идут на действия в ущерб своей стране, вплоть до совершения диверсий за какую‑то мизерную плату и, будучи обманутыми, ее не получают. Они даже не задумываются о последствиях и тяжести совершенных ими поступков, а тем более не вспоминают о пионерах-­героях и молодогвардейцах. Где и когда прошел разрыв: дети-родители-­школа-государство? Сейчас ставится вопрос о снижении возраста юридической ответственности за детскую преступность. Да, возможно, эта мера как‑то положительно скажется на криминальной статистике, но представляется, что без воздействия на ситуацию, которая провоцирует готовность пойти на любое преступление ради денег, проблема не будет решена. Как правило, эта категория предателей (потенциальных предателей) из числа молодежи не вовлечена в молодежные организации, волонтерство, спортивные секции и т. д. Она предоставлена сама себе, им безразлично, что происходит вокруг, ими движет только интерес к решению своих материальных запросов, получения относительно быстрого, легкого и легального, на их взгляд, денежного вознаграждения (неважно, каким способом).
Значит, в государстве отсутствует внятная молодежная политика, которая должна иметь четко выраженную патриотическую направленность в военное время. Следствием этого является и то, что школах, вузах, в организациях и на предприятиях отсутствует профилактика и освещение юридических последствий предательства в различных формах, нет соответствующей социальной рекламы (в Великую Отечественною вой­ну такие плакаты существовали). Сейчас такую форму рекламы, как предупреждение возможно запустить через интернет, чтобы она появлялась во всех смартфонах, в том числе и у молодежи.
Сегодня все новостные каналы говорят о происходящем на СВО, о поимке тех, кто ступил на дорогу предательства, однако пока значимого результата нет.
Урок, который мы никак не усвоим из собственной истории, заключается также и в том, что вещи нужно называть своими именами. Время «птичьего языка» прошло. Не нужно забалтывать суть понятия, заменяя его другим. Предательство надо называть предательством, а не коллаборационизмом. Разве «иностранные агенты» не являются предателями?
Можно напомнить, что в настоящее время официально числятся иноагентами лица, занимавшие когда‑то высокопоставленные посты в системе государственного управления и бизнеса и благополучно выехавшие за рубеж. Подавляющее большинство из них ведет антироссийскую деятельность. Список может быть длинным (премьер-­министр, вице-премьеры, министры и их заместители, сотни чиновников федерального и регионального уровней).
Список постоянно пополняется и не включает в себя лиц, осужденных по статье УК РФ «Шпионаж».
Да, в стране, где на протяжении сорока лет понятия патриотизма, чести и долга были «не модными», а единственным мерилом жизненного успеха объявлялось материальное благополучие, борьба с предательством является сложным делом. Сложным, но необходимым. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации в качестве национального приоритета объявлены традиционные ценности, а главным национальным приоритетом — сбережение народа. Историческая практика последних сорока лет показала, что российский народ начинает исчезать, когда неправильно расставлены приоритеты в условиях его существования.
Когда целью существования для российского народа было объявлено достижение материального благополучия (как в Европе и США), началась депопуляция российского социума. Не пора ли осознать, что деньги (материальные блага) не могут служить единственной целью существования российской державы? Они являются не более чем инструментом достижения целей более высокого порядка (как и экономика в целом). В противном случае культ экономического приоритета будет провоцировать и оправдывать любое предательство —«выгодно, значит, правильно». 

Авторы:
Григорий Никоноров, доктор политических наук, доцент
Игорь Родионов, кандидат технических наук

https://arsenal-otechestva.ru/article/2066-o-predatelyakh-i-predatelstve-v-god-80-letiya-pobedy