Не просто сажать, а изменить условия

Раскрадывать, расхищать и грести миллиардами в свой карман, используя положение и должность, – это то, на чём тридцать пять лет назад начинала строиться «новая Россия» Ельцина, Гайдара и Чубайса. Это то, что сформировало существующую ныне политэкономическую реальность

Коррупция в постсоветской России – явление обыденное. Несмотря на то, что в течение последних 10–15 лет правоохранительные органы пытаются её обуздать, ежегодно наращивая статистику арестов и приговоров по коррупционным делам, само явление не исчезает и ничуть не сокращается в масштабах.

На место новых мздоимцев и чиновных воров приходят новые. И это не метафора и не фигура речи – это прописная истина, подтверждений которой – тьма. Уроки не идут впрок. Как свидетельствует недавний громкий арест дирекции московского парка “Патриот”, в иных государственных учреждениях руководство с периодичность в полтора – два года срезают целыми слоями, однако аресты и посадки предшественников назидательного эффекта не оказывают. Приговор в отношении прежнего директора парка “Патриот” Вячеслава Ахмедова его сменщика нисколько не вразумил, и теперь уже Игорь Васильев попался на взятке в восемьдесят миллионов.

По поводу причин неистребимости коррупции в современной РФ в обществе бытует два мнения, и оба они, надо признать, небеспочвенны.

Согласно первому (коего склонно придерживаться патриотическое большинство), продолжающая разъедать всё и вся коррупция является прямым результатом недостаточно последовательной и решительной борьбы с этим злом со стороны государства. Которое вроде бы и декларирует задачу очищения России от чиновных воров, и ужесточает меры наказаний, применяемых к казнокрадам, но всё равно не может переступить через некий псевдогуманизм, в результате чего большинство преступников отделываются не самыми большими сроками заключения и сохраняют за собой большую часть активов. Сторонники такого мнения восторгаются опытом Китая и требуют применения к коррупционерам самых крутых мер, вплоть до расстрелов, тотальных конфискаций имущества и поражений в гражданских правах для ближайших родственников и членов семей, полагая, что лишь посредством грубого государственного насилия можно раздавить спрута.

Согласно второму (назовём его либеральным), корни коррупции в России уходят в архаичность её социальных институтов, в убогую психологию жителей и общую отсталость страны. В частности, исторически недостаточно развитый институт собственности не формирует в восприятии власть имущих чёткого разграничения между своим и чужим, подталкивая их регулярно соблазняться и присваивать как бы “ничейное” добро. Приверженцы этой точки зрения любят ссылаться на печальные исторические примеры и цитировать Карамзина, пытаясь доказать, что чиновничье воровство – столь же неизменяемая черта России, что и холодный климат.

Безусловно, свою роль играют оба эти обстоятельства. И институт частной собственности в России действительно всегда был развит слабо (а на протяжении большей части XX в. его не было вообще), и меры наказания к казнокрадам со стороны государства по-прежнему очень мягки и абсолютно несоразмерны причиняемому ими воюющей стране злу. Но, думается, собака зарыта не здесь. Современная коррупция столь масштабна и столь живуча, главным образом, по другой причине.

Как любили в своё время утверждать последователи Маркса, экономический уклад является фундаментом общественного устройства, а политическая система – всего лишь надстройка над ним. Грубовато, конечно, но во многом верно.

Политэкономический фундамент современной России – приватизация 90-х, не зря получившая в народе прозвание “большого хапка”. Быстрое расхищение и растаскивание госсобственности, созданной гигантскими усилиями и колоссальным трудом нескольких поколений советских граждан, как раз и создало ту губительную матрицу, из которой никак не может, несмотря на предпринимаемые потуги, выйти современное государство. Да, в риторике, во внешней и отчасти во внутренней политике оно удалилось от ельцинской эпохи на очень значительную дистанцию, но сформированный приватизацией базис в общих своих чертах остался неизменным.

Ядовитая грибница продолжает давать всходы. Современные администраторы и чиновники в этом отношении мало чем отличаются от номенклатурных работников и комсомольских секретарей рубежа 90-х, хотя и приспособились в публичных выступлениях славословить “традиционные ценности”, а не демократию, Америку и рынок. Но многого ли стоит декларативный патриотизм, когда на деле по факту продолжается бесстыдный “дерибан” Родины? Раскрадывать, расхищать и грести миллиардами в свой карман, используя положение и должность, – это то, на чём тридцать пять лет назад начинала строиться “новая Россия” Ельцина, Гайдара и Чубайса. Это то, что сформировало существующую ныне политэкономическую реальность, остающуюся, в отличие от внешней политики и риторики, почти неизменной.

Полагать, что одними лишь репрессивными мерами, на страхе возможно победить явление, порождённое самим строем жизни, – наивность. Проблема, к сожалению, гораздо сложнее и глубже.

Хищения, мздоимства и распилы в недрах государственного аппарата продолжаются и продолжаются, потому что Россия так по-настоящему и не вышла из эпохи первоначального накопления, причём накопления крайне специфического и уродливого, когда всякое служебное положение и всякая подвернувшаяся возможность рассматриваются как законный с моральной точки зрения способ создать богатство.

Все мы знаем из истории об ужасах английского огораживания и “дикого капитализма” в Европе, но жизнь убедительно свидетельствует, что ужасы российской приватизации по тяжести последствий многократно их превосходят. Если развитие капитализма и переход к частнособственническому хозяйству в Европе при всех своих издержках позволили её странам совершить гигантский рывок вперёд, то приватизация в России привела к страшному откату назад, к примитивизации всей её хозяйственной жизни, к возрождению самых архаичных и дремучих социальных практик, казалось бы уже преодолённых и основательно забытых во времена СССР.

Английский капитализм шёл рука об руку с пуританской этикой не потому, что англичане были каким-то чудесным образом “генетически запрограммированы” на трудолюбие и скромность, а потому что в Англии нового времени капитализм развивался через усложнение хозяйства, через созидание и рост производства.

Разумеется, и новейший российский капитализм идёт рука об руку с массовой коррупцией и мздоимством не потому, что русские “генетически запрограммированы” на воровство. А потому что в основе его – уродливая приватизация госсобственности эпохи социализма, хозяйственная деградация и “большой хапок”, в сумме создавшие условия для возникновения целой философии и этики казнокрадства.

Побороть коррупцию в России, разумеется, можно. Но для этого потребуется не просто кратно ужесточить наказания для коррупционеров. Необходимо – ни много ни мало – изменить сам экономический базис страны. Условия, при которых должностное воровство – кратчайший путь к обогащению, должны быть кардинально пересмотрены.